На территории современного Чили до вторжения испанских конкистадоров жило множество разных индейских племён. Но лишь одно из них оказалось устойчивым и смогло пронести сквозь пять веков свой генотип, сохранив свои традиции, культуру и даже язык. Официальная статистика подтверждает, что пять процентов от всего населения Чили на сегодня – индейцы мапуче.

Мапуче (испанское название арауканы) – «семена Чили», так их тут называют. Под общим названием подразумевались все племена, которые разговаривали на языке мапудунгун или на одном из его диалектов. Мапуче делились на северные племена («пикунче»), центральные («мапуче») и южные («уильче»). Во время расцвета Империи Инков (XIV-XV в.в.) часть Чили вошла в ее состав. Тавантисуйо, технологически и экономически более развитой, четко контролируемой, хорошо организованной и взаимосвязанной системой были поглощены все территории до реки Мауле. По понятным причинам в Чили получил распространение язык кечуа. Иинки, не сумевшие завоевать непокорных мапуче, вынуждены были налаживать с враждебными и независимыми деревнями торговые  связи.

Племена мапуче занимались охотой, собирательством и натуральным хозяйством. Активно выращивали картофель, крупу киноа, тыкву и бобовые, которые составляли наибольший процент их рациона. Переняв опыт инков (в основном, мапуче общались с представителями племени аймара) – индейцы разводили лам. С началом испанских завоеваний – научились разводить домашний рогатый скот, ездить на лошадях. Стоит сказать, что индейцы, уважающие все живое согласно их верованиям, научились верховой езде. Они управляли лошадьми мастерски, гораздо лучше испанцев, без применения трензеля. Они были очень привязаны к земле. Не зря мапуче переводится с мапудунгуна, как “люди земли”. Жили обособленно – небольшими и независимыми друг от друга кланами, состоявшими из нескольких семей. Жить в больших поселениях считалось унизительным. Главе семьи разрешалось иметь несколько жён. Имуществом владели сообща, во главе клана стоял лонко – касик. Испанцы, придя на территорию нынешнего Чили, насчитали около трехсот двадцати кланов.

Несмотря на достаточно оседлый образ жизни, мапуче были в первую очередь воинами. Поэтому находились в перманентной вражде с соседними  кланами из-за земли или женщин, что не мешало, в случае внешней угрозы объединяться, чтобы дать отпор чужакам. В таком случае избирался Токи – главнокомандующий народа. Токи оставался им только если ему сопутствовала военная удача и пока его поддерживали шаманы племени. Попавших в плен испанских женщин мапуче не убивали: они становились жёнами касиков – лонко, и тут можно наблюдать важное отличие от классовости конкистадоров, – родившиеся от таких браков метисы имели те же права, что и все остальные члены племени.

Пленных конкистадоров напротив – не щадили. Индейцы мапуче не были людоедами, но историки подтверждают наличие ритуала “прокулон” – убийство с дальнейшим вырезанием сердца и его ритуального поедания, для обретения силы убитого. Так же, они собирали отрезанные головы врагов и посылали их в дар соседнему клану, для привлечения на свою сторону.

Отсутствие централизованной власти сыграло индейцам на руку. В случае гибели главного токи, индейцы тут же избирали нового. После покорения одних, против испанцев тут же поднимали восстание другие кланы, например те, кто ранее сохранял нейтралитет (даже участие в войне для независимых мапуче было делом добровольным). По своей сути, военные действия не прекращалась ни на день, и испанцы несли несравнимые потери (впервые на континенте Южная Америка завоевание индейцев оказалось настолько сложным и кровопролитным).

Начиная с XVII века конкиста, придя к пониманию того, что лёгкой победы над коренным населением Чили не будет,  сменила тактику. Были открыты мирные переговоры. По их  итогам, испанская корона признала мапуче отдельной нациейю. Так мапуче стали первой и единственной нацией, признанной на континенте официально. Была проведена граница, и наступил долгожданный мир. Но испанцы, не привыкшие договариваться с коренными жителями, считавшие их людьми второго сорта и гордые мапуче, не привыкшие склонять голову ни перед кем на своей земле, не могли жить долго в добром соседстве. Вскоре конфликт вспыхнул заново. Арауканская война длилась с перерывами более 300 лет. Войны сменяли перемирия, со временем оттесняя границу земель непокорных индейцев всё дальше на юг. Во время правления Мануэля Монтта, в 1852-м году была проведена новая граница. На севере по реке Био-Био и на юге по реке Тольтен – была выделена самоуправляемая провинция Араукания. Индейцы мапуче вновь получили гарантии своей независимости.

Но уже в 1860-м хрупкий мир в очередной раз дал трещину. Заручившись поддержкой нескольких лонко, Орели-Антуан де Тунан – французский торговец, адвокат и проходимец, провозгласил независимое государство  «Королевство Араукания и Патагония». Чилийцы тут же начали  новую военную кампанию по усмирению мапуче. Тунан был пленён и посажен под замок в психиатрическую клинику. Ззатем депортирован во Францию. К концу XIX века индейцы мапуче лишились своих земель. Они были частично переселены в резервации, частично истреблены. После формального окончания военных действий и включения провинции в состав Чили, локальные конфликты продолжались. Для поддержания правопорядка в Араукании в 1903 году были созданы отряды вооруженной полиции (Cuerpo de Carabineros). Так появились те самые знаменитые карабиньерос, полицейские, которые и сегодня ответственны за порядок на улицах, теперь уже на территории всего Чили.

Ни испанцам, ни чилийцам так и не удалось уничтожить все “семена Чили”. Сейчас их численность составляет около 400 000 тысяч человек. Живут они обособленно, на выделенных правительством землях, не жалуя чужаков. Вековой костёр конфликта тлеет до сих пор. Мапуче продолжают ставшую уже для них образом жизни борьбу. Как правило, в рамках закона. Они проводят марши в защиту своего племени, участвуют в конференциях, их интересы представляют различные международные правозащитные организации. Но есть и радикальная группировка «Координация Арауко-Мальеко», участники которой устраивают погромы и поджоги на территории фермерских хозяйств. Прямолинейно напоминая о том, что когда-то эта земля безраздельно принадлежала их предкам и они не готовы мириться с существующим порядком вещей.